Сошествие Исаис в Ад

Данная публикация представляет собой воссоздание доступных фрагментов предания. Основной текст в его первоначальном объеме считается утраченным или недоступным для общего ознакомления. Предположительно, наиболее подробные описания глубин Бездны и детали происходящего там были намеренно сокрыты, дабы не смущать неподготовленные умы тем, что было там узрето.

Фрагменты, отмеченные [], заимствованы из кратких изложений, дабы восстановить целостность нити повествования, в то время как основной шрифт статьи является частью сохранившегося полного текста.

---

1.1 Сие есть сказание об Исаис, деве прекрасной, что отважно противостояла Князю Тьмы, прокралась в его адское царство и исторгла у него бесконечно ценную добычу.

1.2 В давние времена свершилось это, вдали от всякой памяти человеческой, ибо произошло оно не в мире людей. И всё же люди обязаны Исаис благодарностью за это, ибо ради них совершила она свой подвиг, и о них помышляла она и в более поздние времена.

1.3 Так повествуют сии песни о деяниях Исаис, о её мужестве и её остроумии, но также и о её пленительной красоте. О том, что некогда произошло в далеких мирах По ту сторону, и равно о том, что случилось после в мире людей и что ещё может прийти через деяния Исаис — обо всём этом ныне дает весть её верный рыцарь, как узнал он то через духовное послание.

2.1 Прежде надлежит вам ведать, дабы вы уразумели, что важно для мира богов: есть два магических камня, драгоценно ограненных, кои обладают силами особыми. Гариль — имя первому, чья сила вибрирует в мужском начале; Илуа — второму, чья природа женственна. Но свет Илуического начала оживляет их обоих, и лишь в единстве обретают они способность творить.

2.2 Хотя сам мир богов не нуждается в этих камнях, ибо силы Илу твердо пребывают в богинях и богах, однако для определения эпох земного мира необходимо использовать оба камня должным образом. В ложные руки они никогда не должны попасть, ибо иначе смысл их был бы искажен. Гариль и Илуа означают власть направлять судьбу людей на земле.

2.3 Когда в земном мире требуется новый свет, тогда богини и боги посылают Илуа и Гариль с вестниками на землю. Весьма таинственным образом свет их возжигается там. И всегда это избранные верные, кои на земле почитают божество в молитве, кому сие служение уделяется. К таковым приходят божественные вестники, приносят великолепные камни и вместе с тем благие наставления.

2.4 В древние дни свет камней вели Кенхира (легендарного короля древнесеверного царства), короля Туле; затем Сар-Кьяна (Саргона I), короля Вавилона; затем Элиссу (Дидону), царицу Карфагена; затем второго Сар-Кьяна (Саргона II) Ассирийского; затем вавилонского царя Набукадарсура (Навуходоносора II); затем Октавиана (Августа), мудрого правителя Рима; с тех пор же — пока никого более; Август, однако, вернется как служитель Богини и римско-германский император в новое время.

2.5 Если бы камни были утрачены, или один из двух, земля погрузилась бы в глубокую тьму без надежды на спасение. Ибо только оба камня вместе порождают светлый луч, что проникает до самого Илума (магического Черного Солнца) — того невидимого второго солнца, которое из По ту сторону в По сию сторону низводит божественный свет.

2.6 Посему так важны те два святых камня. Данные из высшего света Иль (высшего божества) и Мухэ (высших божественных сил, мужской и женской), вверенные богам и богиням, что сияют на тронах в Вальхалле, дабы они по временам о людях помнили и им против тьмы помогали. — Об этом идет речь.

3.1 Когда некогда лучезарные богини и светлые боги в Вальхалле («Зале Избранных», самоизбранном пространстве) праздновали веселое пиршество и в безмятежности предавались радости, не помышляя о дурном, тогда посланники мрачного Шаддаина («Эль-Шаддай (Яхва/Иегова) - в иудаистической и христианской традиции одно из имен Бога (Всемогущий). В контексте германского гнозиса и текстов об Исаис данный персонаж интерпретируется как демиург — ограничивающая сила материального мира, противостоящая свету Илу»), адского князя ледяных теней, незаметно прокрались до середины Вальхаллы, дабы похитить магические камни. Обоими завладеть им не удалось, однако Илуа, что лежал сверху и был самым ценным в палате святых сокровищ, посланники Шаддаина схватили и унесли прочь в ужасный ад.

3.2 Там Шаддаин взял много тяжелых грузов и пытался сокрушить божественный камень. Поскольку сие оказалось совершенно невозможным, приспешник тьмы скрыл магический камень подле своего трона в ужасном адском дворце, дабы самому стеречь его, намереваясь прекратить его исцеляющее действие и на все времена лишить людей божественного света.

3.3 В то же время, через темных духов и людей темной сущности, Шаддаин велел представить себя людям на земле так, будто он и есть бог, и даже утверждал, что он — единственный. Угрожал он им пламенем адским, и многие пред ним склонились — и в том поклонении истекал из астральных тел их свет (сие указует на свет астральный, что покидает плоть людскую, а паче всего — когда срезаются власы женские, отчего и должно тому препятствовать), — и приносили люди Шаддаину жертвы кровавые и молитвы, полные страха.

3.4 Всё это постепенно стало пагубно сказываться на людях земли. Бога, как они верили, они почитали, и всё же это был верховный дьявол. Под действием сего яда пала Римская империя; некогда гордые люди сами заставили себя опуститься на колени, и прежде чем темный эон подойдет к концу, Шаддаин выпьет еще много крови и душевной крови многих людей.

3.5 Но поскольку был совершен героический подвиг, о котором поют сии песни, в конечном счете победит новое время, вернется империя Цезаря — и Богиня будет властвовать. О великом деянии ныне надлежит поведать: о путешествии Исаис в сердце ада и о том, как она вновь обрела святой камень, дабы принести его людям.

4.1 Когда в Вальхалле была обнаружена пропажа святого камня Илуа и все там осознали случившееся, поднялся громкий плач в обители богинь и богов, ибо драгоценное сокровище было похищено злым врагом. И никто не знал, что предпринять, дабы вернуть его назад.

4.2 Наконец Истара (Иштар / Эостар / Фрейя / Венера / Афродита / Ашера / Арамати и др.; богиня любви), чей дух из всех богинь и богов самый великий и сильный — она ведь стоит ближе всех к Иль и Илухэ, — рекла в высоком собрании, что там заседало: «Из богов и богинь никто не может войти в ужасную адскую бездну врага, ибо там тьма пожирает любой свет. Но демоница, сущность светлая, с нами, богами, связанная, смогла бы то совершить. Есть одна определенная, о ком я притом помышляю: Исаис Прекрасная из Кутаграхта (царстов демонов; здесь: независимых от богов существ). Её мы хотим вопросить, не пожелает ли она отважиться на дерзкий путь». На то промолвил Водин (Вотан / Мардук / Юпитер / Зевс / Индра), поднимаясь со своего места: «Истинно, если бы Исаис пожелала сие предпринять, то мы в благодарность возвели бы её в сан Богини, сделав одной из наших, дома, в Вальхалле».

4.3 Так было решено: вопросить Исаис, предложить ей совершить сей труд. В награду Истара предложила бы ей свое единственное волшебное зеркало, коим взор пронзает все миры и обозревает все времена; а Водин пожелал дать ей к тому наконечник своего копья, как кинжал, пронзающий все пространства и времена. Кроме того, Исаис должна была навеки получить право гостя в Вальхалле, и более того — быть возведенной в чин совершенной Богини.

4.4 Так было решено, так было начато. В Кутаграхт послал ныне Водин свои мысли, окрыленные в образе двух воронов, хорошо известных во всех мирах По ту сторону. Быстро должна была Исаис принять весть, дабы внять молящему зову богов.

5.1 Исаис, дева, была существом совершенно особенным. Дом её был в Кутаграхте, расположенном вдали, в просторах Гринланда, и всё же она всегда была привержена свету богов, способная совершить просимое деяние. И как только мысли Водина прилетели к ней, Исаис тотчас их восприняла. Те не говорили поначалу более того, что ей надлежит спешно отправиться в Вальхаллу.

5.2 Вскоре Исаис взошла на своего сияющего крылатого коня по имени Видар, призвала двух своих белоснежных пантер, зовущихся Ом и Ола, и пустилась в скорый путь с длинными развевающимися волосами и широко разлетающимися юбками.

5.3 Издалека уже видели в Вальхалле её приближение; весьма радовались все богини и все боги, ибо помощь обещала отважная дева, прекрасная и мудрая из Кутаграхта. Особым образом был ей уготован прием, предложено угощение и добрые слова, пока Исаис наконец не задала вопрос, в чем причина той спешки, о которой возвестило послание Водина.

5.4 На то Истара взяла слово и держала следующую речь: «Беда постигла ныне Вальхаллу, и ты, Исаис, можешь спасти то, что должно быть спасено немедля. Илуа, лилово мерцающий святой камень, в котором заключен илуический свет, был похищен слугами темного врага и унесен в адский мир Шаддаина. Ныне нужно вернуть высокий камень, но путь всем богам закрыт, никто из нас не смог бы войти в ад. Ты же, происходящая из Кутаграхта, смогла бы с этим справиться».

5.5 Исаис выслушала это и возразила теперь следующими словами: «Ты, Истара, ведь точно знаешь, что адский мир ненавидит женское естество. Так что, если бы я и имела мужество, путь всё же остался бы невозможным».

5.6 Но у Истары был готов ответ, знала она, что возразить: «Истинно то, что ты говоришь. Однако есть средство, коим ты проложишь себе пути: прими для поездки мальчишеское платье. Используй капюшон, пусть он затенит твой лик. Ты сложена изящно, почти за ребенка тебя можно принять, почему бы и не за милого юношу, если ты будешь двигаться соответственно».

5.7 Исаис же на то ответила: «Всё равно не выйдет, ибо посмотри на мое обилие кудрей. До самых стоп доходят мне волосы и касаются даже земли. Никакого капюшона не хватит, дабы спрятать в нем мои волосы; длиной и густотой они не уступают волосам богини. Если бы я и заплела их во множество кос и крепко связала, их количество всё равно осталось бы столь великим, что я не смогла бы скрыться под личиной юноши».

5.8 Задумчиво склонила Истара голову и погладила роскошные волосы Исаис. Затем заговорила вновь: «Правда то, что ты говоришь, и женские волосы святы. Красота и богатство световой силы в них, и ты, Исаис, в том особенно одарена. Грехом было бы отрезать хоть часть твоих волос. Посему никто тебя о том не попросит».

5.9 Тут, однако, вмешалась Сифра и произнесла возвышенным голосом слова: «Неужто сиянию Илуа оставаться в адском мире лишь потому, что Исаис не желает принести жертву своей прической? Достаточно было бы отрезать лишь часть, возможно, даже не так уж много, дабы Исаис смогла бы хорошо замаскироваться и всё же совершить дело».

5.10 Водин молвил строго: «Волосы Исаис святы, как рекла Истара. Никто не должен принуждать её к неправедной жертве. Должен быть иной путь исполнить цель. Об этом вам надлежит помыслить!»

5.11 И думали, и размышляли богини и боги, не находя, однако, решения, пока Сифра не сказала Исаис: «Что если бы, Исаис, ты принесла жертву, и сразу после деяния получила бы вдвойне назад, а если пожелаешь — то и втройне против того, что сейчас должна оставить? Истара и Водин имеют власть дать тебе это и другое весьма быстро! Подумай, как ценен Илуа, похищенный камень, полный божественного света».

5.12 Тогда Исаис, размышляя, посмотрела на обилие своих кудрей и сказала: «Давайте хотя бы проверим, сколько же необходимо принести в жертву». И они возились с волосами Исаис, дабы проверить, сколько удастся спрятать, а сколько остаться не может. Наконец Сифра дала мучительный ответ: «До твоего пояса, но не более чем до бедер, осталось бы от твоих струящихся кудрей; божественно длинная прическа до самой земли, однако, должна была бы во множестве пасть под остро режущими лезвиями. Здесь я подаю тебе золотой гребень, проверь еще раз ты сама, совсем одна».

5.13 Пока Исаис, раздумывая, расчесывала волосы, она произнесла вслух свои мысли: «Прекрасные женщины мира людей имеют длину волос более чем до бедер. В полную длину до бедер хочу и я свои кудри совершенно точно сохранить. То, что свисает ниже, может пасть под ужасным лезвием. Более великую жертву, однако, я принести не могу».

5.14 Тогда подошла Истара и рекла Исаис слова: «К этой жертве боги тебя не принуждают. Но они благодарны тебе за неё. Половина длины, что почти остается у тебя, сможет быть достаточно скрыта. Очень скоро ты ведь получишь вновь всю прекрасную совершенную длину. Кроме того, в благодарность и как полезный инструмент для твоего пути я дарю тебе мое чудесное магическое зеркало, которое даже мне самой свято. Я хочу тотчас принести его для тебя. Отныне пусть оно принадлежит и служит тебе!»

5.15 Водин теперь равным образом подошел и произнес сокрушенные слова: «Меня печалит, Исаис, твоя жертва, посему не хочу на то и смотреть. Но ради Илуа пусть так и свершится. Урон вскоре будет полностью восполнен. И в благодарность, равно как и в качестве действенного оружия, я завещаю тебе наконечник моего копья, который мне самому свят. В изящный кинжал перекую я его для тебя, сделаю это тотчас и собственноручно!»

5.16 Сифра принесла серебряные ножницы и сказала Исаис слова: «Повернись теперь ко мне спиной, дабы я умелой рукой могла отрезать часть твоих роскошных кудрей. Не бойся притом ничего, острые ножницы наверняка не захватят более того, на что ты согласилась». Со содроганием обернулась Исаис и вскоре со слезами и болью почувствовала, как острые лезвия захрустели в её волосах и с трудом перерезали густую массу кудрей у её бедер. Вскоре пол покрыло множество роскошных локонов, кои в изобилии пали под лезвием.

5.17 После Исаис расчесала золотым гребнем свои обрезанные до бедер волосы, кои для земной женщины были бы еще весьма хороши, для божественной же — наверняка слишком малы. Истара и Водин теперь вернулись, неся обещанные подарки, в то время как Сифра искала подходящую одежду для грядущей поездки Исаис. Исаис же сказала богам слова: «Тяжкое бремя я ради вас на себя взяла, потеряв пять локтей своих волос, к коим я была привязана. Подарки ваши оставьте себе, я не хочу более их иметь. Потерянные локти (вероятно, вавилонские локти (по 26,5 см), то есть около 80 сантиметров) же вы должны сохранить, как память я заберу их позже».

5.18 На то молвил Водин, не скрывая стыда: «Твоя жертва, Исаис, весьма нас печалит, не сомневайся, сколь больно это всей Вальхалле. Но уже скоро длина твоих кудрей в полном объеме тебе вновь будет дана. Иначе обстоит дело с моим святым копьем. Наконечника его я отныне лишен навсегда и дарю его тебе от всего сердца. Собственноручно я отломил его от древка и создал из него для тебя этот кинжал, изящный, руке женской соразмерный. Нет лучшего оружия, после моего святого меча, во всех мирах. Его удар пронзает панцирь любого врага и никогда не промахивается. Более того, это возвышенное оружие служит тебе для перехода из одного мира в другой и из одного времени в другое. Владение этим кинжалом возводит тебя в сан Богини. Прими сей дар, лишь тебе он предназначен». И Водин положил кинжал из наконечника своего копья на отрезанные пряди Исаис.

5.19 Теперь подошла Истара, неся свое зеркало, и рекла: «Слушай, Исаис, что я скажу тебе об этом моем подарке для тебя. Магическое зеркало дает тебе власть видеть всё во всех мирах и во все времена. Ничто отныне не будет более скрыто от тебя, даже мысли богов отражаются в этом драгоценном стекле. Что касается судеб людей, ради коих ты должна вернуть Илуа, то зеркало покажет тебе в любое время их прошлое, настоящий миг и будущий рок. Через владение этим магическим святилищем ты вновь возведена в сан Богини». И Истара положила ручное зеркало на отрезанные пряди Исаис.

5.20 Таким деянием святых богов Исаис была тронута и сказала Истаре и Водину слова: «Хотя и болят у меня раны, полученные от среза острых лезвий, но вы говорите правду, сей урон будет исцелен и волосы отрастут снова. Подарки же ваши пусть останутся мне не навсегда. Так я не хочу. Дабы вернуть Илуа, я охотно использую их и сохраню зеркало и копье лишь до тех пор, пока Илуа и Гариль не свершат свой труд для надеющегося мира людей. Но затем сокровища должны вернуться к вам, я же возвращусь в свой дворец на дальних берегах Кутаграхта. Ни одно существо не должно пытаться быть тем, кем оно не является от начала; и мой дом не зовется Вальхаллой, как бы ни чтило меня ваше предложение».

5.21 На то Водин воздел десницу в приветствии и возгласил крепким голосом: «Когда бы ни пожелала, ты будешь желанной гостьей, Исаис, приветливая дева, в пространстве Вальхаллы. Мое благое напутствие да сопутствует тебе ныне». И Истара рекла: «И мое приветствие тебе, и да сопутствуют тебе мои мысли».

5.22 Следом Сифра принесла мальчишеские одежды, и Исаис надела их: зеленый камзол с широким поясом, золотом украшенный, зеленые чулки к тому и изящные сапоги. К воротнику камзола Сифра затем пришила глубокий зеленый капюшон. В нем она проворно уложила бьющиеся кудри Исаис, кои теперь мерили еще три локтя.

5.23 Как всё это свершилось, Сифра вынула из своего пояса милый камешек и протянула его Исаис со следующими словами: «Только этот скромный подарок могу я в благодарность тебе завещать. Совсем невзрачным кажется он, если на него посмотреть. Однако это всё же магический камень, коий силы может сдерживать и свет дарует повсюду, где ты пожелаешь. Пусть, быть может, он будет тебе полезен».

5.24 Так, снаряженная всем, Исаис отправилась в путь. Дивились Видар, Ола и Ом, видя свою госпожу столь преображенной, и Видар поначалу хотел отказаться впускать её в седло. Наконец крылатый конь всё же узнал, что не было там ничего чужого. Но все — Видар, Ола и Ом — плакали из-за перемены и уняли слезы лишь тогда, когда Исаис им под честное слово обещала скоро снова стать совсем как прежде.

6.1 Когда Исаис на зубцы Кутаграхта с Видаром опустилась, на великолепную стену из сине-зеленого кристалла, там навстречу ей тотчас вышел Малок, доблестный витязь с головой быка и с крыльями, подобными орлиным. У Малока, который всегда тайно любил Исаис, глаза налились пылающей яростью, и он вопросил прибывшую деву горько гремящим голосом: «Кто тебя, Исаис, с тобой это сделал, кто причинил тебе сей позор? У волос на твоей голове не хватает половины длины; до самой земли они струились, теперь же доходят лишь до твоих бедер. Также и твоих развевающихся одежд я более не вижу. Истреблением на всю вечность хочу я поклясться виновным. В то же время я хочу побудить Ламашуту (королеву царства демонов) немедля вновь возместить тебе утраченное!»

6.2 Тут Исаис сошла с крылатого коня, подошла к Малоку и положила свою нежную руку на вздувшееся плечо витязя; так дала она ему на его гневную речь успокаивающий ответ: «И меня мучит то, что ты на мне видишь. Однако это лишь на короткое время и необходимо, дабы я совершила деяние, о коем просила Вальхалла, дабы спасти землю людей».

6.3 Малок ответил ей возмущенным тоном: «Что тебе до человеческого рода и зачем ты делаешь заботы Вальхаллы своими? Твоя родина — Кутаграхт, гордый, что никогда ни перед каким богом не склонялся и не заботится о человеческих судьбах. Неужто ты стыдишься своего рода, происхождения от мудрых демонов, что ты потакаешь богам? Они боятся нас — не мы их!»

6.4 Исаис дала витязю ответ: «Малок, мой хороший, никогда я своего рода не устыжусь и ни перед кем смиренно не склонюсь, дело не в этом! Общего врага надлежит сразить: Шаддаина, темного князя теней. Против него хочу я выступить, там я приняла поручение от имени Вальхаллы. Если желаешь, поддержи меня в этом трудном споре».

6.5 Без промедления Малок тотчас молвил: «В любой битве я доблестно поддержу тебя, Исаис, в том будь уверена. Волю богов, однако, я исполнять не желаю и ради мира людей утруждаться не буду. И ты не сделаешь того, чего Ламашута и Пашузу не хотят. Пред ними, стало быть, предстань сначала, давай послушаем, что скажут наши старейшие».

6.6 С этим Исаис тоже тотчас согласилась. Вместе с Малоком шагнула она в город, провожаемая недоуменными взглядами жителей, и, наконец, вошла в королевский дворец, до самого пышного престола правителя. Но как только Пашузу увидел пришедших, он отвернул свой лик и произнес дрожащим голосом: «Исаис! Дочь из Кутаграхта! Кто причинил тебе сей позор, укоротив великолепную длину волос твоих и отняв женские облачения?»

6.7 «Глаголь же ныне, противу кого должно немедля ополчиться рати Кутаграхта, дабы отмстить за сие нечестивое злодеяние?» — И Ламашуту в ужасе поднялась с престола, восклицая: «Исаис! Дочь Кутаграхта! Скажи, какого врага должно покарать нашим воинствам? Малока зрю я уже подле тебя, он поведет доблестную брань!» Исаис же в ответ рекла слова: «Мой король и моя королева! Никакой лютый враг не истязал меня так. Ради битвы против Шаддаина принесла я сию жертву, о коей просили боги Вальхаллы, помышляя о жребии человеческом. Ибо Шаддаин сумел похитить Илуа, магический лиловый камень. Я же приняла на себя долг вернуть его назад».

6.8 Безмолвно, в ярости, покинул король чертог, а королева промолвила в сдержанном гневе: «Не гоже тем, кто из Кутаграхта, принимать таковое служение! То, что ты совершила — ложно, и то, что помыслила совершить — ошибочно!»

6.9 Меж тем Исаис возразила королеве: «Шаддаин — враг нам всем. Должны ли мы позволить ему обрести столько власти, сколько даст ему сей магический камень? Не лучше ли сразиться с Князем Тьмы и вырвать у него то, что он похитил из Вальхаллы? Жертва моя была мучительна, но вскоре урон, мне нанесенный, будет восполнен. Ибо имеем мы довольно власти, дабы исправить сие».

6.10 Королева же осталась недовольна тем и гневно рекла вопреки: «Однако сие не может изменить позора, нанесенного дочери Кутаграхта! Будешь ли ты прощена, Исаис, — пусть решит Лилитане (суть коя неведома, быть может — Лилит?), первейшая из женских сил в здешнем краю».

6.11 И повелела королева призвать означенную, дабы та изрекла свой суд: Лилитане, великолепнейшую жену в царстве Кутаграхта, коей дивились все мужи и коя была лучшим образцом для всех жен. В колышущихся одеждах явилась Лилитане; волосы её, втрое превышающие длину до земли, были многократно перевязаны и сверкали драгоценными камнями. Так вступила Лилитане Прекрасная в чертог, затмевая всё величие, что там было. Королева рекла прекраснейшей слова: «Лилитане, взгляни на Исаис, сию дочь Кутаграхта! Потеряны её женские платья и, что хуже всего, укорочены её женские волосы. Всё сие сотворила она, дабы во имя богов сослужить службу земным людям. Изреки ныне свой суд, как первейшая в духе женском в Кутаграхте: может ли Исаис быть прощена, или же должна она понести кару».

6.12 Лилитане подошла к Исаис, осмотрела её и начала свою речь: «Нет для женщины позора горшего, нежели острижение её локонов! Вижу я, что великое множество твоих кудрей пало под злобой остро режущих лезвий. Ныне даже среди человеческих жен самые прекрасные обладают волосами длиннее, чем твои ныне. Сему не может быть оправдания — никакая причина, какова бы она ни была, не может оправдать сего. Но не мне карать тебя. Что я мню и о чем была вопрошаема — то я ныне и изрекла».

6.13 Тогда королева вновь рекла Исаис: «Ты слышала это; так помышляю и я, и король не мыслит иначе. Суд мой над тобой таков: дается тебе малый срок, дабы исполнить то, что ты желаешь совершить. Но если ты не вернешься в совершенном облике, во всём достоинстве дочери Кутаграхта, то врата родины будут для тебя закрыты бесповоротно и навеки!»

6.14 С поникшей главой покинула Исаис чертог; даже Малок более не желал смотреть на неё в таком виде. И даже Видар, Ола и Ом не выказывали ей более прежней привязанности. Так почувствовала нежная Исаис, что совершила нечто ложное. Лишь победой над Шаддаином, по её помышлению, могли вернуться к ней утраченные почет и любовь.

6.15 Так покинула Исаис Кутаграхт и поскакала навстречу миру глубочайшей тьмы, где правит Шаддаин. Вскоре зеленые солнца Кутаграхта перестали освещать её путь (согласно Норберту Юргену Ратхоферу, который почитает сей миф за сказание внутрикосмическое, суть сие луны планеты Суми в солнечной системе Альдебарана — утверждение дерзкое); солнца те, под чьим светом сверкают кристальные дворцы, скрылись вдали. И, миновав парящие острова Кхор, устремилась Исаис в бескрайнюю даль.

7.1 Отдых на своем пути Исаис нашла на темной звезде Нарогола, что лежит совсем близко к адской бездне, но всё же обладает гораздо лучшим естеством. Там порой встречаются беженцы из ужасного ада, ища защиты от ищеек Шаддаина, и Нарогол дарует им таковую. Посему обитатели той темной звезды ведают многое, что могло бы пригодиться Исаис в её странствии.

7.2 В мире Нарогола никто не претыкался о раненое обличье Исаис. Жители там не знали совершенной красоты жен Вальхаллы и Кутаграхта; большинство из них происходило из рода человеческого, попав после смерти в адский мир и затем удачно оттуда бежав; иные же были беглыми ангелами, не злыми, но лишенными высокого света. Всем им Исаис, даже такая, как была, казалась девой сияющей красоты. С жителями сего темного мира Исаис порешила поговорить, особенно с теми, кто знал адскую бездну, дабы собрать полезные знания.

7.3 Исаис заговорила с одной легко одетой женщиной, что встретилась ей на пути, вопрошая: «Я — Исаис, дочь Кутаграхта. Не пожелаешь ли ты, незнакомка, поведать мне кое-что из того, что ведаешь об адской бездне?» Незнакомка замедлила шаг, осмотрела Исаис и дала ей ответ: «Ничего благого не могу я тебе поведать, Исаис. Ужасен адский мир, особенно для женщин, ибо Шаддаин нас беспощадно ненавидит. Посему предостерегаю тебя много тысяч раз! Мужчин он обращает в своих рабов тем, что велит вырывать сухожилия из их тел. Сие Шаддаин творит со всеми мужами в первую очередь, едва те становятся его жертвами. Женщин же он бросает ниц на землю и велит остригать им волосы на затылке ради мучения. Сие Шаддаин творит со всеми женами в первую очередь. Лишь самые отважные мужи и самые гордые жены, кои не совсем лишены света, никогда не склоняются до земли. И пока они не бросятся ниц, Шаддаин не может лишить мужей сухожилий, а женам не может остричь длинные локоны с их глав; ибо о волю, укрепленную светом, сокрушается мощь Шаддаина даже посреди ада! Но ты береги себя и свои развевающиеся кудри, держись вдали от мира Шаддаина! В преддверьях своей адской бездны он держит в плену непокорных жен и велит терзать их без устали; нет ничего столь ужасного и полного мук! Ибо побег из ада удается крайне редко. Мне сие посчастливилось, но большинство терпит неудачу. И я, несмотря на все пытки и нужду, никогда не склонилась до земли, никогда не подставила свои длинные женские волосы под отточенные ножницы Шаддаина. Так сохранила я в себе те женские силы, что сильнее заклятий ада, и в конце концов смогла бежать. Кто в силах ускользнуть, тот ищет защиты у Нарогола; он один дарует покровительство тем, кто избег ужасного ада. За то мы все ему весьма благодарны и преданы ему вечно и сердечно. Но ты, дочь Кутаграхта, что тебе до наших судеб? Демонов ведь никогда не трогало то, что не касается их самих?»

7.4 Когда Исаис услышала сие, устыдилась она и рекла незнакомке слова: «То, что ты говоришь — истинная правда, я не скрываю сего и не отрицаю, что мне это не по нраву. Будь я королевой Кутаграхта, мы бы помогли тебе и подобным тебе, сие несомненно. Однако я не правительница в царстве сине-зеленых дворцов, а лишь одинокая дева, коя должна ныне проявить свое мужество, дабы сразиться с Шаддаином в его мире».

7.5 Тут незнакомка весьма подивилась, воздела руки и заговорила с Исаис умоляюще: «Не делай сего, прошу тебя очень, ради тебя самой и потому, что так велит благоразумие! Невозможно тебе победить Шаддаина посреди его собственного мира! Если бы он вышел оттуда, мы бы и сами с ним справились, но поскольку он знает это, он никогда не покидает своего адского дворца, всегда пребывая под плотной защитой своих темных ратей. Оставь же сей дерзкий план, спаси себя от позора и мук, избегай ужасного адского мира!» С сими умоляющими жестами было то сказано, и добрая незнакомка пошла своим путем.

7.6 У мужчины, встреченного следом, Исаис спросила то же, что и у женщины, и получила такой же ответ. И так продолжалось далее, пока Исаис не решила вопросить самого Нарогола. Он демонам ни друг, ни враг. Некогда был он лишённым света ангелом в далеком илуическом царстве предвечных начал (зри к тому мотивы из «Илу Иштар» и из книги карфагенской «Илу Ашера»). Покинул он его, сопровождая Шаддаина, пока не рассорился с ним. Так воздвиг Нарогол свой собственный мир, пусть темный, но не мрачный. Посему и мир его не лишен солнца, но освещен лишь вечно сумеречным голубоватым сиянием.

7.7 Из темно-синих и серых неотесанных скал воздвигнут дворец Нарогола. Туда ныне направила Исаис свои быстрые стопы. Король Нарогол приветствовал Исаис и пригласил её остаться у него. Также и Альгика (неведомая), его королева, предложила Исаис гостеприимство, пожелав, однако, прежде узнать, откуда взялось сие искажение образа, кто остриг её мерцающую красу и лишил её струящихся одежд. Ответ, данный Исаис, в равной мере потряс Альгику и Нарогола; и когда услышали они о плане Исаис, стали настойчиво советовать ей оставить столь дерзкое намерение.

7.8 Однако, поскольку Исаис не желала отступать в своем мужестве, Нарогол предложил ей помощь и сделал сие следующими словами: «Лишь одно могу я дать тебе в подмогу, Исаис, отважная дева: пусть Эрбекан несет тебя на своей спине так далеко, как это только возможно. Крылья его крепки и пасть его сильна; черное адское отродье он пожирает вмиг. Сие поможет сгладить часть трудного пути, пока сам ужасный адский мир не сделает невозможным дальнейшее продвижение». Сие предложение весьма обрадовало Исаис; быстро несущие крылья могучего дракона наверняка помогли бы в трудном пути.

7.9 На лесной поляне в мире Нарогола Исаис велела ждать Видару, Оле и Ому, кои всё еще тайно на неё гневались. Затем взошла она на спину панцирного дракона Эрбекана и велела ему лететь к адской бездне.

7.10 Всё глубже и глубже во тьму вел шумящий полет, навстречу мрачному зеву Шаддаина, не знающему ни проблеска света. Вскоре показались преддверья ада, и Исаис велела усердному дракону высадить её там. С благодарностью и приветом отпустила она его домой, дабы отныне продолжать путь в одиночку.

8.1 Исаис ступила на почву адского мира, скудную и всё же подобную коварной трясине. Повсюду тьма, лишь в отдельных местах — отсветы открыто пылающих костров. И издалека уже доносились до Исаис стоны и плач несчастных жертв, коих ад пленил или кои сами туда направились, ведомые ложной злобой.

8.2 Искусно таясь, пробиралась Исаис вперед, ловко укрываясь за обломками скал и безлистными кустами. Темные стражи Шаддаина рыскали вокруг, высматривая, не дерзнет ли кто бежать. Далее, внутри страны Шаддаина, несчастных жестоко терзали: мужей пригвождали к гнилому древу, а жен привязывали их волосами к колючим камням. Ибо над тем, кто не бросается ниц пред Шаддаином, он никогда и нигде не имеет полной власти: у таких мужей он не может отнять жилы, а таким женам — остричь волосы. Немногие стойко сносят всё, и только у них есть надежда на успешный побег.

8.3 Первым делом Исаис нашла себе надежное убежище, откуда могла бы осмотрительно строить планы и постепенно разведывать пути, кои могли бы послужить цели. В крутой черной скале обнаружила Исаис зияющую расщелину. Осторожно пробралась она внутрь и увидела суровый грот, в который, вероятно, еще ни разу не ступала нога ни одного существа.

 

Пробираясь сквозь зловоние преддверий ада, мало-помалу приближалась я к самой сердцевине ужасной топи. Ворота там были из костей человеческих, скреплены кровью мужей, связаны волосами жен, сколочены со вздохами и сложены на стонах. Вместо облаков вверху висел густой дым; черный и страшный, давящий и свирепый. Глаз не видел далеко.

Ни цветов не было там, ни кустарника, ни травы, ни былинки, ни дерева. Лишь голые скалы — черные от сажи — и зыбкая, болотистая почва. Ни одного зверя не видела я, ни единого. Лишь чудища и отверженные люди, более схожие с падалью, чем с живыми. В черных тучах дыма кружили порхающие темные тени. Ни птицы, ни драконы, ни летучие мыши — мерзкие, грубые твари, коим нет названия.

Со содроганием шла я вперёд через сумрачные владения Шаддаина. Ни луча солнца, ни мерцания звезд: холодный ужас повсюду. Скрытно бродила я по сему пустынному месту. Под капюшоном прятала я лицо свое и спереди — свои вьющиеся кудри. К нижним воротам замка Шаддаина приблизилась я с осторожностью, таясь за обломками скал. Но мужество не оставило меня, и я шла дальше.

Стражи ворот с зазубренными копьями восседали там с черными лицами, чавкая, пожирали они сочащееся кровью сырое мясо. Над воротами отчетливо красовался знак Шаддаина, полный острых зубцов. За ними на почерневших столбах висели терзаемые тела, а земля под ними была подобна бурлящей слизи. Так прокралась я внутрь, через пролом в крепостных воротах.

Бродила я по улицам в самой середине ада, утопая в тошнотворной скверне. Проходила мимо лачуг, чьи окна были закрашены кровью и зарешечены костями. Тьма нависала над этим местом, черный чад лежал в переулках. Все стены сочились грязью, и само зло стекало по ним. Острый запах ударил мне в ноздри — дух гнили и гари.

Видела я вещи, сотворенные из костей, и плетения из женских волос, смешанные с кровью и гноем. Из сего создают они в мире Шаддаина свою утварь, если только не мастерят её из самих трупов. Резкий издевательский хохот часто пронзал улицы, смешиваясь с трепетом и плачем. Глухой рокот и бульканье доносились из ям. Едва ли могла я вообразить тот ужас, что творился там.

Повсюду видела я темных существ, спорящих и враждующих друг с другом. Не было среди них ни одного, кто был бы милостив к ближнему. Так шла я, согнувшись и скрыв лицо, мимо колодцев с кипящей кровью и тусклых светильников; мужской жир питал фитили из женских волос. И всё же место сие оставалось темным. Видела я хрупкие строения, подобные стойлам, сбитые из сухих костей. Внутри них корчились жалкие фигуры.

В открытом дворе — я проходила неподалеку — слуги Шаддаина вершили свою страшную жатву: плоть и кости мертвых мужей, волосы и жилы жен, и кровь всех их — в глубоких котлах. Рвущий рев раздался с башни, прескверный для слуха. То возвещало всем обитателям ада их пустую меру времени. Сему полому реву, что шел с башни, должна была я следовать к цели.

Достигла я вала дворца, за коим обитает Шаддаи. Невольно спугнула я увечных существ, что жалко и моляще лежали там. У дверей толпились ужасные стражи Князя Теней. Двери были заперты, лишь дым клубился из щелей. Тогда пошла я дальше вдоль стен, пока не приметила дыры в хрупкой кладке — подобные темным шахтам. Перед каждой стоял свирепый страж. Кинжалом-копьем поразила я первого, пронзив его доспех из сланцевого камня. Холодная кровь закапала из раны, прежде чем он рухнул ниц.

Через пролом в валу проникла я в сам дворец Шаддаина. Внутри всё было построено из тел, сложенных и скрепленных в стены. Пересекла я полые переходы, стремясь к дверям из липкого плетения. Заглянула я в одну палату и увидела: выпотрошенные мужи томились там на огне. В другой палате внутренности месили в клейкую кашу. В следующей камере женские головы катились по окровавленному полу. Отрезанные длинные волосы их свивали в канаты. В просторном зале точили кости, делая из них инструменты.

Затем видела я, как точат они ножи, и ножницы, и острия для ланц и пик. Так узрела я мастерские ада, объятая немым ужасом. Прокралась я через обширные пещеры и зияющие ходы, пока наконец не увидела тронный зал Шаддаина. Все стены состояли из содрогающихся тел, не мертвых и не живых, скрепленных запекшейся кровью.

На своем троне из костей и плоти Князь Теней сидел меж каменных чаш, в коих горели коптящие огни. Пол покрывал постыдный ковер из павших женских волос. Сам же он, Шаддаин, слизистое создание, столь гадкое и ужасное, что нет слов для описания, тщеславно лакомился костным мозгом. Пред своим престолом из костяков и ковром из женских волос хранил Шаддаи черно-лиловый камень.

Тогда вошла я в залу Шаддаина, в чертог ужаса, дабы вернуть могущественный камень. Ибо столь страшен Князь Теней даже для своих собственных ратей, что редко терпит он общество. Прыгнула я вперед, тотчас схватила камень — как тепло лег он мне в ладонь! — поспешно скрыла его в колет и обратилась в бегство.

Раздался рев — звук, который не описать — ярость Князя Теней воспылала. Призвал он стражу, закричал часовым. Первый из них пал под кинжалом из наконечника копья, от следующего я удачно ускользнула. Путь вон из дворца Шаддаина был сплошным бегом, прыжками и погоней. Достигла я улицы, топкой почвы. Повсюду вокруг разверзлись впадины и рытвины — бездонные глубины.

Дальше спешила я, более не заботясь о тайне, преследуемая ищейками Шаддаина. Добралась до ворот внешней крепости, прокладывая путь кинжалом. Перепрыгивала я капканы и ямы, быстро продвигаясь вперед. Крючья на веревках, брошенные мне вдогонку, не зацепились в моих коротких волосах. Не упала я в ловчие ямы благодаря легкости стоп. Узрела я уже преддверия ада, обретая надежду, когда наконец приследователи окружили меня.

Как трепетала я в величайшей нужде, вот-вот готовая быть схваченной ищейками Шаддаина — но явился Малок, отважный герой, и, сокрушив преследователей, даровал мне спасение. Полетела я ввысь, несомая силой Малока, сквозь черные испарения, вновь видя свет Гринланда. Так стали мы друзьями: Малок-герой и Исаис-дева, неразрывно. Затем отыскала я Вальхаллу: нашла царство Одина и принесла черно-лиловый камень. Так исполнила я чин ради гринландской родины. Победная благодать — она осталась моей.

По прибытии в мир Вальхаллы и возвращении могущественного камня, боги и богини радостно приветствовали Исаис — искусную, быструю, отважную деву. Но вскоре Исаис пришлось услышать в Вальхалле печальный ропот: отчего же дева облачена как юноша? Почему не хватает ей длинных волос, кои знаменуют женское достоинство?

Опечаленная, Исаис покинула Вальхаллу, тихо отправившись в Кутаграхт. Долго сидела она там в слезах на вершине башни, и лишь пантеры её были с ней. Но приблизился к печальной Исаис с доверительным голосом сам Всеотец в образе орла.

И сказал он Исаис так: «Не печалься, нежная подруга Исаи! Еще не всё совершено. Если пожелаешь, я верну тебе всё, что ты отдала, будучи готовой к жертве в нужде». Посмотрела Исаис на орла, через коего говорил Всеотец, и обратила к нему вопрос: «Какое же деяние еще осталось?»

Всеотец дал ей ответ: «Шаддаин, коего ты уже однажды одолела хитростью и отвагой, нападает на юный земной мир. Там живут существа — некогда бывшие при мне — кои нуждаются в твоей помощи. Одно племя среди них, что говорит на языке, зовущемся немецким, вверяю я твоему сердцу. К ним должна ты принести великолепный камень. Получи его обратно из Вальхаллы — ныне он твой! Верные тебе в земном мире будут использовать его, дабы привлечь истинный свет. И сплоти вокруг себя верную и мужественную рать».

Тут поднялся орел, через коего говорил Всеотец, и улетел домой в высший свет. В Исаис вошел луч сего света — и она преданно отправилась предначертанным путем.

---

Исаис-Земное странствие (Isais-Erdenwandern)

Цветущие долины видела я меж высоких гор. Почувствовала я оттуда потоки светлого духа. Посему спустилась я туда, используя зеркало.

Шла я вдоль ручья до самой горы, о которой говорят в Вальхалле; горой Водина (Wodinsberg) зовут её там, ибо бог некогда пребывал там, используя зеркало Истары.

Блуждала поначалу, не зная пути. Странной была мне земная страна, отличной от гринландской родины. Таилась я от взоров человеческих, скрытно приближаясь к горе.

Пришла я к строению, не великому и не пышному, из которого веяло мне светлым духом. Рыцарское братство собралось внутри: кто трудился, кто помышлял, кто пребывал в поисках истины.

В сей дом вошла я через открытые врата, приближаясь к кругу рыцарей.

Как дивились они все, когда сбросила я плащ и предстала пред ними женщиной в мальчишеском платье. Никто не проронил ни слова. Безмолвно взирали мы друг на друга. Пока первый из рыцарей не поднялся со стула и простым жестом не предложил мне гостеприимство.

То был Губертус (Hubertus), мудрейший на земле, ищущий мудрец, глава своего рыцарства.

Принята была я в круг мужей — в мальчишеском платье, но как женщина. Много говорили мы долгие часы, нашли общее, ковали планы.

Обещала я тогда сим отважным героям: принести им истинную власть, дабы они проложили широкий путь новому грядущему времени мира.

Сказала им многое, даровала знания. Улетела затем домой в Гринланд, дабы забрать обещанное.

Когда по земному мерилу прошло время, вернулась я с радостью и подарила обретенным братьям моим то, что сделало их сильными и богатыми мудростью. Дала им то, что в дали времен принесет победные плоды.

Возвращалась я к братьям еще не раз, дабы указывать им на грядущее. Их дети и внуки когда-нибудь соберут там золотые плоды.

В промежутке времен братья мои с горы после своего земного странствия приходят ко мне. Я, сестра им, готовлю обитель в пределах Гринланда!